КАК ПРАВИЛЬНО ОСВОИТЬ НЕМЕЦКИЙ? – «ОТ ПЕЧКИ!»

Труднее всего доказывать очевидные вещи

Ник Перумов

 

Когда мы изучали иностранный язык в школе, было, согласитесь, трудновато. Но не так, чтобы очень. Потому что мы его всего лишь проходили, будучи уверенными, что это нам в жизни никогда не пригодится.

Но вот для некоторых, кому судьба уготовила постоянное проживание в Германии, этот вопрос стал жизненно важным. Причём самым серьёзным образом: не просто изучить, но освоить немецкий язык, т.е. научиться им пользоваться так же свободно, как родным. Вот теперь это действительно трудно. И неоправданно долго. Причём, не решают эту главную проблему после переезда в новую страну, где нужно не только жить, но и как-то на эту жизнь зарабатывать, ни осознание жизненно важной необходимости, ни предусмотренные государством интеграционные курсы, ни обилие всяческих пособий по изучению немецкого языка.

А поразительные успехи наших детей в освоении разговорной речи вызывают противоречивые чувства: гордости, что они такие способные, и… одновременно раздражения, что наши результаты более чем скромны. Но что непонятно: такое положение вещей чаще всего воспринимается как должное. Часто можно слышать даже «обоснования»: память «не та», немецкий труден в изучении (как будто дети изучают другой язык!) и т.п.

Не обвинять свою память, но дать ей возможность нормально функционировать, не «придираться» к особенностям немецкого языка, а понять, принять и усвоить его закономерности, и, кроме того, в полной мере использовать уже имеющиеся знания русского языка, как катализатор освоения немецкого, – тогда у взрослых будет всё получаться. По крайней мере, не хуже чем у детей.

О том, что для такой категории изучающих немецкий язык, как русскоговорящие взрослые, необходима отдельная специальная система, без сомнения, задумываются многие, кто ставит перед собой эту задачу и кому её поставила сама жизнь.

Малоизвестная поговорка гласит: «Вот шло оно, шло и пришло…». Есть такая система!  О ней и пойдёт речь далее. При этом автор не преследует цель «массового охвата», чего добиваются разработчики множества пособий под лозунгом «немецкий быстро и без усилий», эксплуатирующих по словам М. Задорнова «извечную мечту народа о «халяве». Цель предлагаемой информации – объяснить особенности новой эфективной системы, но дойти до неё вместе с Вами, уважаемый читатель. Так что наберитесь терпения и старайтесь делать свои выводы и заключения по ходу ознакомления.

 

Кто такие «немцы»?

Наверное, всем известно, что слово «немец» возникло с появлением в России первых переселенцев с Запада, когда им на первых порах, не зная русского языка, приходилось объясняться с помощью жестикуляции. Наблюдая эту картину, кто-то произнёс нечто вроде: «да они же немцы!», то есть немые, не имеющие дара речи. Это прозвище в России со временем превратилось в официальное название людей, которые сами себя называют по-другому – Deutsche.

Гримасы истории: спустя более трёх столетий переселенцы и эмигранты в Германию с разными «параграфами» и «линиями» оказались в аналогичной ситуации. Только теперь необходимо осваивать язык, называемый Deutsch.

В те далёкие времена приходилось осваивать русский язык, что называется, «с нуля», не имея ни предварительных знаний, ни специальных курсов, ни соответствующих пособий. Нынешние переселенцы, казалось бы, находятся в более выигрышном положении: в их распоряжении и обилие языковых курсов, и всяческих пособий по самообучению. Многие изучали немецкий язык в школе, а некоторые ещё в вузе или техникуме.

Но – с другой стороны – и требования к понятию «освоение нового языка» значительно возросли. Одно дело жить в немецкой слободе и заниматься земледелием или тем же ремеслом, что и до переселения, и совершенно другое – подтверждать свою специальность или получать новую, когда знания на уровне «читаю и перевожу со словарём» совершенно недостаточны. А кроме того решать повседневные бытовые проблемы, заполняя массу «антрагов» и формуляров, реагируя на обилие почтовых поступлений и вступая в контакты с назойливыми ходоками, предлагающими всяческие товары и услуги, которые зачастую оканчиваются неприятными последствиями. Так что ныне требуется и гораздо больший объём словарного запаса, и минимально возможные сроки освоения нового языка.

Переехавшие на постоянное место жительства в Германию ждут начала языковых курсов курсов, справедливо полагая, что контакт с преподавателями эффективнее любых самостоятельных занятий. Но, оказывается, изначально наши цели не совпадают: нам нужно заниматься освоением немецкого языка, им же – преподать как можно больше грамматики, причём в условиях «полного погружения». По сути происходит то же самое, что и 300 лет назад, только в ускоренном виде.

Но ускорения в процессе освоения нового языка не происходит и, пройдя полный курс, за нами тянется шлейф систематического забывания артиклей, неправильности произношения, но главное – это незнание необходимого и достаточного количества слов. А множество из тех, которые знаем, почему-то забываются именно в нужный момент. Хотя понятно почему: кроме мучительного поиска в памяти нужных слов нам невольно приходится контролировать склонения, спряжения, порядок слов в предложении, отделяемость приставок, употребление правильных предлогов и т.д. и т.п. – этому нас хорошо обучили! В результате получается, что даже такой совершенный «биологический компьютер», как выражаются специалисты, постоянно «зависает». И осуществление заветного желания – овладеть разговорной речью – растягивается на неопределённое время.

Наверное, всё это можно было бы считать закономерным явлением при изучении любого нового языка. Если бы не было других примеров: и поразительных успехов наших детей, и сравнительно лучшей результативности англо- и франкоговорящих нашего возраста. Эти примеры доказывают реальную возможность успешного освоения немецкого языка, но – странное дело – множество наших соотечественников, вышедших из детского возраста, делают прямо противоположные выводы – о чрезмерной сложности предмета изучения, либо жалуются на «плохую память». А чаще всего – на то и другое.

Впрочем, в таких высказываниях есть доля истины. Немецкий язык гораздо в большей мере отличается от русского, чем от своих родственных языков: английского и французского. Что же касается памяти, то при такой методологии обучения, где грамматика – цель, тексты и диалоги – средство для её усвоения, а словарный запас формируется по «остаточному принципу», – лучших результатов и быть не может. Дети – другое дело, им вообще не нужно никаких методик, а просто оказаться в немецкоговорящей среде, и чем раньше, тем лучше. Например, при посещении детского сада, где, слава Богу, ещё не додумались заниматься изучением грамматики. Кстати говоря, мы ведь тоже таким же образом осваивали родной язык. Но теперь это практически невозможно: у нас, как говорят специалисты в области работы мозга, атрофировались заложенные в детстве лингвистические способности (запомним это!). К тому же столько времени, как нам было отпущено в детстве у нас нет.

И пока не решим этой проблемы, мы есть «новые «немцы», а кто же ещё!

 

«Детский феномен»

Выражение взято в кавычки потому, что на самом деле нет никакого феномена. Просто «погружение» в немецкоговорящую среду в детском саду или в школе и есть для детей естественный путь освоения языка. И каждый врослый, вспоминая свой собственный опыт овладения родным языком, должен согласиться, что это в принципе произошло в дошкольном возрасте без каких-либо курсов и методик,  не умея читать и писать, и не зная, что когда-то придётся изучать грамматику. Как доказано специалистами в области работы мозга /25/, детям с рождения заложен так называемый лингвистический механизм. И по мере взросления он утрачивает свои функции за ненадобностью. Это значит, что врослым  необходимо прежде всего предпринять меры по возрождению своих лингвистических способностей и в первую очередь – научиться правильно запоминать новые слова.

Кроме того  имеет место различие в механизме работы памяти. У взрослых она не такая «плохая», как многие ошибочно считают. Просто они, в отличие от детей, имея определённый жизненный опыт и достаточно большой объём накопленной информации, не запоминают всё подряд, а лишь после предварительного осмысления на предмет нужности запоминания. Из этого следует, что при заучивании новых слов нужно добиться правильного понимания их смысла и акцентирования по степени важности.

Необходимо также отметить  разницу в психологической установке: взрослые чётко понимают, что предстоит решить непростую задачу и при этом есть опасения, что они могут с ней не справиться. Дети же просто об этом не задумываются. Так, любой нормальный человек может спокойно пройти на лежащей на земле доске и мало кто повторит то же самое, если это же придётся делать на большой высоте без страховки и без предварительной подготовки.

Отсюда вывод: методика изучения немецкого языка должна обеспечивать не только последовательность процесса познания от простого и понятного к более сложному и неведомому, но и давать возможность каждому пользователю ощущать положительные результаты, придающие уверенность в успехе.

 

Горе от ума

Рассмотренные успехи детей очевидны и объяснимы. Но как понять тот факт, что среди взрослых наибольшие трудности в овладении разговорной речью испытывают люди с высшим образованием, которых в Германии называют Akademiker. Казалось бы, получившие специальное образование, изучив при этом десятки дисциплин, должны быстрее справиться с ещё одной под названием Deutsch. Но происходит всё с точностью до наоборот: люди, «не обременённые образованием», в большинстве своём начинают говорить на немецком языке гораздо быстрее. На самом деле это не парадокс, а закономерность, очень метко названная А.С. Грибоедовым «горе от ума».

Отчего это происходит? «Академики», как правило, достаточно глубоко знают русский язык и всегда чуствуют себя неловко, когда слышат неправильное произношение типа: константировать, периспектива, пироженое, персиональный, начать, мышление, ложьте и т.п. Это строгое отношение к грамотности русской речи сразу же переходит и на изучаемый новый язык. И, если сам говорящий обнаруживает неправильно произнесённое или не на то место поставленное в предложении слово, происходит «заклинивание». Стремясь как можно скорее повысить свою грамотность, «академик» усердно и всецело отдаётся изучению грамматики, благо это привычно и этому, в основном, посвящены языковые курсы и различные пособия. Но, выясняется, что применение полученных знаний грамматики осложняется бедным словарным запасом, а те слова, которые есть в памяти, попадают под усилившуюся грамматическую «цензуру» (здесь уместно вспомнить выражение Козьмы Пруткова: «Бывает, что усердие превозмогает и рассудок»). И тогда начинается принудительное и, как правило, бессистемное навёрстывание словарного запаса. Но мозг грамотного человека не приемлет такого насилия. Тем более, что теперь он вооружён ещё и немецкой грамматикой.  И изучающий оказывается в ситуации, которую шахматисты называют патовой. Не имея необходимого и достаточного словарного запаса, изучающий не в состоянии осознавать напрямую сказанное и написанное. Попытка общения происходит по громоздкой «трёхэтажной» схеме: составление предложения на русском – перевод на немецкий – произношение. Стыдясь своей неграмотности, наш «академик» замыкается в себе и, не имея практического общения, рискует остаться «немцом» на долгие годы.

«Неакадемику» стесняться нечего – он знает, что и в русском языке были проблемы с грамматикой. С какой стати ему учить ещё немецкую? Изучив определённое количество немецких слов, начинает активное общение. Говорит так же неграмотно, как и те же «академики», но не знает об этом. Тем не менее его понимают, никто не осмеивает и даже иногда восхищаются успехами.  Через год-полтора такой практики в памяти образуется нужный словарный запас, достаточный для прямого (не «трёхэтажного») общения.

Каков же урок из этого сравнения? Во-первых, это никоим образом не попытка противопоставления людей с разным уровнем образования, но лишь ещё одно доказательство в пользу того, что сложившееся мнение об универсальности метода погружения является на самом деле ошибочным (и пора об этом сказать вслух!). Во-вторых, изучение языка «на слух» – это далеко не то, что вкладывается в понятие «освоение немецкого языка». Быстро обретшие «дар речи», если  они не занимаются самообразованием, имеют, как правило, трудности в чтении и письме, вызванные  двумя причинами: 1)плохо знают правописание слов; 2)имеют недостаточный словарный запас, ограниченный рамками общения. Что, впрочем, касается не только взрослых, но и детей.

Поэтому люди, у которых «горе от ума», не должны расстраиваться. Если метод «погружения» не подходит или не даёт желаемых результатов, равно как и другие рекламируемые методы – это всего лишь констатация необходимости поиска своего собственного пути освоения немецкого языка, учитывающего личностные качества и в особенности – высокий  уровень знаний русского языка. Пока же получается, что эти знания создают помехи, а нужно сделать так, чтобы они стали катализатором процесса освоения немецкого языка.

 

В чём преимущества англо- и франкоговорящих?

Здесь ответ, как говорится, лежит на поверхности. Их сравнительные успехи обусловлены лишь тем, что они имеют значительную «фору» – не только практически одинаковые буквы, но также не менее 50% родственных слов, которые активируются автоматически, как это происходило бы при изучении русского языка украинцами и белоруссами. Но разве мало в русском языке заимствованных из немецкого языка  слов? Не использовать бесценный клад, который привезли в Россию те давние переселенцы, это значит потерять темп в самом начале освоения немецкого языка со всеми вытекающими и ныне наблюдающимися последствиями. К слову сказать, 500-летнее владычество на Руси монголо-татар привнесло в русский язык не более 300 тюркских слов, да и то множество из них ставших нецензурными. Количество же слов, пришедших к нам из немецкого языка за 300-летний период контактов и сотрудничества гораздо более 1000. А если учесть греческие и латинские слова, которые заимствовали как русский, так и немецкий языки, то приведенное количество более чем утроится.

И вот он простой, но важный вывод: коль скоро наш потенциал заимствованных слов автоматически не активируется, нам самим нужно его «включить в работу». Иными словами, начинать нужно именно с этой группы слов и тогда мы не отстанем от тех, кому «повезло». Важно отметить, что наряду с быстрым наращиванием словарного запаса (поскольку речь здесь идёт не о заучивании новых слов, но восстановлении их в памяти и уточнении написания и произношения), изучающий приобретает психологическую уверенность в своих силах и вынужден отказаться от часто применяемой отговорки «у меня плохая память».

Образно выражаясь, перво-наперво необходимо устанавить контакты с «немецкой слободой».

 

Без вины виновата…

Изучение нового языка всегда требует запоминания большого объёма информации. И, если нас действительно волнует, как достичь поставленной цели рационально, в сжатые сроки и на всю оставшуюся жизнь, то обязательно нужно знать основные принципы работы памяти. Речь, конечно же, идёт не о изучении психологии, как науки, но о прикладной её составляющей, которая называется мнемотехникой (также мнемоникой), что в переводе с греческого означает «искусство запоминания». И вот основные особенности работы памяти и правила эффективного запоминания, взятые из литературных источников /1, 9, 21, 24, 25/ с комментариями автора разработки:

  1. Мозг человека, как известно, состоит из двух полушарий. При этом левое полушарие работает в дигитальном (цифровом) режиме и отвечает, в частности, за умение говорить, читать и писать; правое – за образное представление и работает в аналоговом режиме. Без образного представления мы, в лучшем случае, плохо понимаем ту или иную информацию. Недаром часто можно слышать: «я не могу себе этого представить!».
  2. Объём долговременной памяти человека невероятно велик. Сколько бы мы ни жили, живи мы даже 100.000 лет, все люди, и гении тоже, используют только часть имеющейся в их распоряжении способности накапливать информацию. Именно потому, что память невероятно велика, порой мы испытываем затруднения, если нужно быстро, а лучше сказать, – немедленно найти необходимую информацию. Так вот чем «плоха» память взрослого человека! – М.К. 
  3. Человеческий мозг на самом деле забывает не поступившие в память сведения (они до конца жизни могут быть востребованы), но место (адрес) их местонахождения в памяти. Именно так хранится информация в компьютере: файлы (Dateien) распределены по папкам (Ordner) – М.К. Если случайно активируется один из адресов, всплывает соответствующая информация. Каждый знает это явление как случай «дежа-вю». Кто забыл, что это такое – посмотрите фильм с таким же названием. – М.К.
  4. Информация извне попадает сначала в рабочую память – это структура мозга, которая удерживает текущую информацию и манипулирует ею для решения определённой проблемы. Многие «высшие» способности, в т.ч. речь человека зависят от рабочей памяти. Но этот чудесный механизм можно легко перегрузить, выполняя слишком сложную задачу. Теперь более понятно, почему так трудно говорить на новом языке, занимаясь постоянным переводом и контролируя грамотность произношения, включая соблюдение порядка слов. Поэтому и происходит то, что компьютерщики называется «зависанием» — М.К.
  5. Механизм запоминания устроен таким образом, что прежде чем попасть в долговременную память информация сначала проверяется в рабочей памяти на предмет необходимости её запоминания. И эта функция по мере взросления человека усиливается. Обязательными условиями эффективного запоминания являются: понимание смысла, акцентирование внимания и повторяемость. Для понимания смысла часто полезным является разбиение нового слова на значимые части. Скажем, нужно запомнить разницу между словами «диффамация» и «злословие». При разбиении «злословия» на составные части его корень «слов» намомнит, что этот термин означает устную клевету, тогда как «диффамация» означает клевету письменную.
  6. Для обеспечения мгновенного поиска нужных слов в памяти запоминаемая информация должна быть связана с тем, что человек уже знает. В этом случае чем больше информации хранится в долговременной памяти, тем легче запоминается новое (!). Люди, «обременённые знаниями», у вас на руках «козырные карты высшей масти»!!! – М.К.

Короче говоря, при формировании словарного запаса нужно обязательно знать: не только как правильно запоминать слова, но также где их потом искать в памяти, причём немедленно. А говорить о «плохой» памяти – это обвинять невиновную. Более того – себе же во вред, поскольку с таким настроем никогда не достигнуть позитивного результата.

 

Насколько сложен предмет изучения

Бытующие высказывания о сложности немецкого языка в изучении  контрпродуктивны. Во-первых, потому, что это наше «особое мнение», которое не разделяют ни дети, ни многие другие изучающие тот же самый язык. Во-вторых, невозможно представить, что кто-то в угоду нам начнёт реорганизацию немецкого языка. Хотя, впрочем, реформа правописания действительно недавно произошла и, несмотря на множество критики в немецких средствах массовой информации, произошедшие изменения дают нам значительные облегчения. Но об этом несколько позже.

Вместо бесполезной «критики» предмета изучения давайте рассмотрим те особенности немецкого языка, которые нам непривычны, непонятны, действуют раздражающе, что в конечном итоге значительно снижает результативность.

Обилие многокорневых слов – это одно из первых, что бросается в глаза. В этом, можно сказать, есть какая-то аналогия, например, с китайским. В китайском языке одним иероглифом можно выразить слово, группу слов и даже целое предложение. В немецком – эту роль выполняют многокорневые слова. Опять же, сложно вначале, пока непривычно. В русском языке многокорневые слова тоже встречаются, но  не так часто и не такой степени сложности. И главная трудность наличия многокорневых слов состоит в том, что значения многих из них трудно найти даже в объёмных словарях. Чаще приходится переводить отдельные составляющие, а затем «вычислять» значение всего слова. Но нужно отметить, что эта трудность вызвана непривычностью таких конструкций, а кроме того – непониманием, зачем это нужно. По мере освоения немецкого языка (а лучше это знать с самого начала) приходит озарение: это есть замечательное изобретение, позволяющее, во-первых, уйти от причастных и деепричастных оборотов, которыми мы пользуемся в русском языке, не задумываясь над тем, что это сложнее и в изучении, и в применении. Например, коротко и конкретно по-немецки: Drehtür, но по-русски это уже два слова: вращающаяся дверь. Во вторых, в сложных словах поглощаются связующие предлоги между словами и это, вероятно, помогает немцам говорить быстрее, чем мы говорим по-русски. Сравните: Einkommensteuergesetz = закон о подоходнем налоге, Nahrungsmittelmaschinen = машины для производства продуктов питания. Если сравнить сложность немецких конструкций с нашими выражениями простым сопоставлением совокупного количества букв, то в выигрышном положении оказывается немецкий язык.

И с точки зрения формирования словарного запаса эта особенность должна учитываться, а именно: изучающий должен глубоко понимать смысл (т.е. все смысловые оттенки) всех компонентов, входящих в состав многокорневых слов. В качестве примера возьмём такое слово: Sorgerechtbeschluss, состоящее из трёх слов, где каждое имеет множество значений (см. таблицу):

Значения 1-го слова Значения 2-го слова Значения 3-го слова
забота правый решение
беспокойство право постановление
тревога правильный завершение
волнение верный, верно
хлопоты справедливый
внимание настоящий
очень, вполне

Понять значение слова целиком – значит, в первую очередь, правильно подобрать соответствующее значение каждого компонента (здесь они выделены полужирным шрифтом). Но даже после этого, получив результат перевода = решение о праве на заботу, нужно ещё найти наиболее подходящий русский аналог = документ о праве на опекунство (несовершеннолетнего). Остаётся добавить, что владеющий по-настоящему немецким языком, всё это должен выполнять мгновенно и о подглядывании в словарь не может быть и речи.

Вторая особенность – наличие в немецком языке артиклей, которые являются не только определителями родов имён существительных, но также играют важную роль в определении падежей (они несут в немецком языке ту же функцию, что суффиксы и окончания в русском языке). А кроме того у них есть дополнительные функции, о которых говорить пока преждевременно. Но как нам, не привыкшим к таким «довескам» к существительным, понять эту важность, но главное – запомнить артикли как таблицу умножения? Ведь во всех словарях для обозначения рода существительного применяются стоящие после слова буквы m, f, n – начальные буквы слов: maskulin, feminin, neutrum (мужской, женский, средний). А мы часто не обращаем на них внимания, а если и обращаем – должны всякий раз догадываться о соответствующем артикле. Как же можно при этом концентрировать внимание! Эти «мелочи» приносят всем большие неприятности – хроническую проблему забывания артиклей.

Артикль есть принадлежность к имени существительному, а они в немецком языке всегда пишутся с большой буквы. Тоже для нас непривычно. Но кто может сказать, что это представляет какие-либо трудности? Скорее наоборот – эта особенность только в нашу пользу. (Не позавидуешь немцу, изучающему русский язык, встретившему, например, слово пила – это режущий инструмент или же существо женского рода утоляло жажду в прошедшем времени?).

Еще одна особенность – наличие в немецком языке отделяемых глагольных приставок. Здесь также нужно понять, почему так принято. И, ввиду отсутствия объяснений специалистов на эту тему, придётся приводить собственное мнение. Вероятнее всего, это вызвано такой чертой немецкой нации, как точность (конкретность). И, как ни странно кажется на первый взгляд, именно отделение приставки от глагола и помещение её на последнее место в простом предложении позволяет выразить мысль более конкретно. Говоря другими словами, в немецком языке сначала обозначается глаголом то или иное действие и завершается мысль конкретной направленностью этого действия: die Sonne geht im Sommer früh auf (летом солнце всходит рано); die Sonne geht unter (солнце заходит). Обратите также внимание: в этом случае появляется возможность сделать ударение и на корне слова и на приставке, в противном случае (слитного произношения) ударный акцент пришёлся бы только на приставку и корень слова (вместе со смыслом) мог бы потеряться. Как и с многокорневыми словами, эта особенность трудно воспринимается вначале, пока непривычно. Но она требует от изучающего не только глубокого понимания смысла корней слов, но и роли приставок в придании ими различных значений словам.

Новым и совершенно непривычным для нас является регламентируемый порядок слов в предложении. Но эта трудность нами (не знавшими такого в русской речи) преувеличена. Иногда и грамотные люди допускают «вольности». Кроме того соблюдение порядка слов в предложении лишь дело привычки. Эта трудность уходит сама собой, как только прекращается вынужденная в начальной стадии изучения языка практика, а именно: сначала составляется предложение на русском языке, затем переводится на немецкий и лишь после этого произносится. Так что строгость немецкого языка представляет сложность лишь для тех, кто не знает пути её преодоления. По этому поводу следует добавить: только приступив к изучению немецкого, начинаешь понимать, насколько русский язык демократичен в этом плане!

Приведенные особенности предмета изучения являтся наиболее характерными. Но есть и такие, которым в сложившейся системе изучения немецкого языка уделяется так много внимания, что создаётся впечатление новизны и, соответственно, необходимости обращать на это дополнительное внимание. Взять к примеру так называемые «сильные» и «неправильные» глаголы, одной из особенностей которых является изменение корневой гласной в прошедшем (некоторые из них – и в настоящем) времени. Эти глаголы на особом счету, они во всех словарях помечены звёздочкой. По этому поводу необходимо привести три важных замечания.

Во первых, в современных немецких книгах по грамматике они называются regelmäßige und unregelmäßige Verben – регулярные и нерегулярные глаголы. Речь идёт об одном и том же, но русский вариант, согласитесь, звучит нелепо (как «неправильный мёд» в мульфильме про Винни-Пуха) и вызывает ощущение, что потребуются дополнительные усилия в изучении таких глаголов. Есть смысл повторить вышесказанное: у людей с глубокими знаниями русского языка одним из факторов торможения является боязнь не справиться с поставленной задачей.

Во-вторых, в немецком языке нерегулярных глаголов не более 200, но в русском их за 1000! Причём, меняющих не только корневую гласную. Например, идти: (он идёт, он шёл); бежать: (он бежит, он бежал); мочь: (он может, он мог); тереть: (он трёт, он тёр) и т.д. и т.п. Но, наверное, глагол положить есть самый «неправильный». А теперь вопрос: как же нам удалось в своё время разобраться с такой массой трудных глаголов в нашем родном языке?

И, наконец, в третьих. Коль скоро проблеме нерегулярных глаголов уделяется такое сильное внимание, уместен вопрос: когда же вместо таблицы, кочующей из одного пособия в другое, где эти глаголы расположены в алфавитном порядке, они будут систематизированы таким образом, чтобы этот нудный процесс запоминания стал более эффективным?

Завершая тему особенностей немецкого языка, необходимо отметить следующее. Известная пословица «всё познаётся в сравнении» применительна и к нам, изучающим немецкий язык. Вне зависимости от нашей воли в процессе изучения мы сопоставляем новые знания с теми, которыми уже владеем. Что является естественным и правильным потому, что одним из факторов эффективного запоминания (как уже отмечалось) есть присоединение новой информации к уже хранящейся в памяти. В так называемых «методах погружения», где главенствует принцип: «забудьте то, что вы знали раньше!» это невозможно. Тогда непонятно, почему мода на это не проходит? И ещё: если что-то новое подаётся как должное без объяснения, почему так? – информация  запоминается гораздо труднее. Видимо, уместно привести несколько примеров. Слова виадук и акведук  сходны по звучанию, но в чем различие? Оба означают сооружение в виде моста через ущелье, но акведук служит для транспортировки воды и подсказка в первой части слова, поскольку agua – по-гречески вода и это знают не только те, у кого в доме есть аквариум. Известное жаргонное слово лох относится к глупому, доверчивому человеку. Однако если знать его происхождение – а по-немецки Loch  означает дыра, – то становится более ясным и незабываемым смысл этого слова. Также пытаясь запомнить смысл такого шахматного термина как цугцванг, означающего принудительный невыгодный ход, можно прибегнуть к его поисхождению (Zug – ход , Zwang – принуждение) и, таким образом, легче запомнить, даже не зная ранее этих немецких слов.

И, если иностранные слова помогают нам запоминать русские, то кто мешает решать обратную задачу? Которая при изучении немецкого языка является основной.

 

Реформа правописания – неоценимый подарок

Несколько лет назад в немецком языке произошла реформа правописания. Волны возмущений, вылившиеся на страницы газет и в телевизионные передачи можно ещё как-то понять: людям не свойственно менять свои привычки. Но отчего критическое отношение со стороны русскоязычной прессы? Что нам менять, толком не знающим немецкого языка? Или эта критика не разобравшись в сути дела и «за компанию», как это часто бывает?

В действительности же проведенная реформа немецкого языка давно назрела, выполнена очень продуманно и в нужном направлении. Все её аспекты в данной разработке раскрыть невозможно, но в этом и нет необходимости. Достаточно акцентировать внимание на самом важном, а именно: реформа базируется на двух главных принципах: фонетическом (Lautprinzip) и корневом (Stammprinzip).

Что это означает? Фонетический принцип ставит задачу максимально сблизить написание и произношение, поскольку в немецком языке так много слов, которые при одинаковом  звучании пишутся совершенно по разному (они называются омофонами). Это несовпадение очень часто вызывает необходимость повторять произнесённое слова раздельно по буквам (buchstabieren). Например, самая распространённая в Германии фамилия Майер имеет 4 варианта написания: Maier, Meier, Mayer, Meyer, также одинаково произносятся разные по смыслу и написанию слова Opa (бабушка) и Oper (опера). И где же повод для критики с нашей стороны, когда каждый возмущается таким несоответствием?

Корневой принцип исключает произвол в написании слов с одним и тем же корнем. Несколько примеров приведены в нижеследующей таблице.

Старое написание Новое написание Примечание
Stengel Stängel от слова: Stange
numerieren nummerieren от слова: Nummer
plazieren platzieren от слова: Platz
verbleuen verbläuen от слова: blau
schneuzen schnäuzen от слова: Schnauze
Stukkateur Stuckateur от слова: Stuck

С наших позиций также относительно этого принципа трудно найти возражения. Поскольку знание какого-либо слова значительно облегчает грамотное написание, но – главное, понимание и запоминание смысла других родственных слов с тем же корнем. Не забыли ещё, как для проверки правильности написания того или иного слова мы используем в русском языке так называемые проверочные слова с тем же корнем? На начальном этапе изучения немецкого такие слова нам приходится искать по словарю, где они расположены в алфавитном порядке. А нельзя ли их систематизировать по корневому признаку? И создать таким образом ещё один фактор ускорения процесса освоения немецкого языка!

Но это уже не требуется, потому что такая работа уже сделана.

 

А нужен ли новый «велосипед»?

Несмотря на проведенный обстоятельный анализ, конечно же, найдутся скептики, обычно задающие извечный вопрос: «А зачем «изобретать велосипед»? Ведь выпускаемые пособия как-никак продаются, а действующие курсы из-за отсутствия желающих не закрываются. Простой ответ – он нужен, чтобы надёжно, быстро и без чрезмерных усилий добраться до конечной цели – вряд ли кого устроит. Поэтому есть смысл подробнее и более критично обсудить нынешнее состояние дел, а также опереться на такие аргументы и факты, которые являются не требующими доказательства аксиомами.

Давайте сформулируем основные моменты предлагаемого подхода к изучению немецкого языка, которые вытекают из выполненного нами анализа (с необходимыми комментариями):

  1. Уйти от существующей практики формирования словарного запаса по «остаточному принципу», сделав этот процесс главенствующим, постоянным и опережающим по отношению к грамматике.

Конечно же, сторонники тотальной работы с текстами имеют на этот счёт «дежурный» аргумент, который звучат примерно так: «Слова нужно запоминать только в контексте и это есть прописная истина в деле изучения любого языка». Представляется, что пора потревожить эту «священную корову». Посмотрим в толковый словарь и разберёмся, что означает слово «контекст». Это законченная в смысловом выражении часть текста, высказывания, позволяющая установить значение входящего в него слова или фразы. Получается, что аргумент «текстовиков» звучит правильно, но… реализуется на практике не самым рациональным образом. Да, понимание смысла того или иного слова реализуется только в контексте. Но не обязательно в тексте! Зачем прорабатывать длинные и, чаще всего, скучные повествования,  кочующие из одного пособия в другое, когда достаточно привести несколько кратких выражений? Вот уж поистине: «…Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды».

Но это ещё не всё. Подавляющее большинство слов как в русском, так и в немецком языках имеют несколько смысловых значений. Разве можно их все изучить и запомнить, работая с одним определённым текстом, каков бы он ни был по объёму. А к следующему успеешь забыть предыдущее. Кроме того большинство слов любого текста находятся, если можно так сказать, в «рабочем состоянии», т.е. глаголы – в нужной временной форме и спряженом виде, а имена существительные – в соответствующем падеже. Т.е. чаще всего не так как в словаре. Иначе – невозможно. Поэтому сначала «вычисляется» первозданный вид слова, отыскивается по словарю, выписываются все его значения и определяется подходящее по смыслу. Через какое-то время каждодневного штудирования с удивлением обнаруживается: «Так это слово я уже выписываю в 15-й раз!». Не надоело?

Манны небесной не предлагается. В новом подходе первично слово. Для понимания всех его смысловых оттенков достаточно привести необходимое количество кратких выражений с его участием. А теперь внимание! Такая система запоминания слова позволяет создавать, нечто подобное объёмному его видению, иначе говоря, образ. А наша память очень любит запоминать такую информацию. Надёжно. Навсегда. И с гарантией ее быстрого вопроизведения.

Что касается отрицательнго влиянии опережающего изучения грамматики, то к уже сказанному  нужно добавить: эти усилия к тому же растрачиваются по большей части впустую. Кто поспорит, что грамматические правила нужно закреплять практическим применением? Но какая может быть   практика с постоянным подглядыванием в словарь. Так что выучить грамматику впрок также проблематично, как и выспаться на неделю вперёд.

  1. Соблюдать незыблемые принципы познания: от простого – к сложному, от известного – к неизвестному. Начальным звеном в формировании словарного запаса нового языка должен являться только те слова русского языка, которые являются контактными по звучанию или написанию, являясь при этом сходными по смыслу.

Сравнительно более высокая результативность англо- и франкоговорящих может иметь только две причины: 1) они способнее и умнее нас; 2) у них есть «стартовый капитал» в виде большого количества родственных слов. А давайте согласимся с первой версией и на этом успокоимся! Но это шутка, если нам приемлемо второе утверждение, — то давайте и мы воспользуемся такой возможностью. Тем более, что таких слов в русском языке выявлено более чем достаточно  (3600!) и подготовлено к применению. Это единственно правильное начало в освоении нового языка. Оно, во-первых, придает изучающему психологическую уверенность в будущем успехе, поскольку первый этап не может дать отрицательного результата. И, во-вторых, множество из этих слов сыграют ключевую (в полном смысле этого слова) роль в дальнейшем расширении словарного запаса.

  1. Дальнейшее расширение словарного запаса осуществлять не как придётся, работая с различными текстами и слушая диалоги, но переходя от одного семейства слов к другому, предварительно систематизированных по корневому признаку.

При традиционном «текстовом» методе заучивания новых слов их очерёдность определяется по мере того, как они встречаются в тексте. Но наша задача – не заучивание текстов наизусть, но формирование словарного запаса большого объёма и долговременного (пожизненного) хранения, причём организованного таким образом, чтобы любое слово было готовы к мгновенному воспроизведению в нужный момент. Мы даже укладку чемодана делаем не по принципу «что попадётся под руку», а в такой последовательности, чтобы помнить, где что лежит, но главное – чтобы вещи и принадлежности, необходимые в первую очередь, лежали сверху. Также купленные вещи и продукты мы храним, располагая их на полках не по дате приобретения, но руководствуясь совершенно другим, удобным нам принципом. Это относится и к хранению документов, и ко многому другому в нашей жизнедеятельности.

Что же предлагается? После начального этапа (см. п. 2) быстрого и, не перенапрягаясь, заучивания «первой партии» немецких слов продолжаем углублять свои знания путём изучения их «родственников». Не по принципу «как придётся», не в алфавитном порядке, но отрабатывая семейства слов, систематизированных по корневому признаку. Здесь вам все предпосылки правильного запоминания: и присоединение новой информации к уже хранящейся в памяти, и более глубокое понимание смысла новых слов, и акцентирование внимания, и повторяемость. Мы уже упоминали о полезности запоминания, «не отходя от кассы», всех смысловых значений того или иного слова в том смысле, что при этом формируется объёмный образ. Теперь можно говорить об образе целого семейства. Также напомнить о том, что таким образом обеспечивается главное условие быстрого воспроизведения слов: надёжность и адресность запоминания.

Здесть уместно сказать несколько слов о часто возникающих проблемах вспомнить что-то нужное и как мы пытаемся это решать. Разгадывая кроссворды, любой из нас придерживается одной и той же стратегии: сначала вписываются слова, которые мы наверняка знаем, затем имеющиеся в клетках буквы используются как подсказки. В телеигре «Поле Чудес», если участнику выпадает право открыть любую букву, он, как правило, выбирает первую. Но если такое право предоставить для корня угадываемых слов, то Якубовичу пришлось бы оформлять свою пенсию. Легче всего запоминается и вспоминается информация в стихотворной форме. Потому, что слова рифмуются и, можно сказать, в смысле звучания повторяется. А песни (стихи + музыка) запоминаются ещё легче.

На фактическое отсутствие эффективной методологии формирования словарного запаса свидетельствуют такие, имеющие место сплошь и рядом, факты: изучающие ищут сами пути решения этой важнейшей проблемы. Одни вынуждены приобретать многобещающие «модные» разработки с запредельными возможностями, которые в действительности являются только хорошим бизнесом для разработчиков (а более правильно сказать – одним из способов бесстыдного обирания своих соотечественнико); другие – изобретают нечто свое. В одной из телепередач «Я все про вас знаю!» один из участников рекомендовал так запоминать новые слова. Например, Lippen – губы, нужно представлять, что они всегда липкие, слово rot – красный, потому что он и вправду красный. Один знакомый такой немецкий предлог как durch условно определил в разряд наркотиков (имея ввиду его народное название – дурь). Другой – запомнил слово Universität так: почти все эти учебные заведения расположены городах, а город – по-английски сity (сити). Хотя, зачем так сложно, ведь мы и так знаем это слово. Правда, по-немецки оно пишется другими буквами и звучит несколько иначе (унивэрзитэт).

Но как это ни смешно сама попытка такого способа запоминания, в принципе, согласуется с механизмом работы памяти, а именно: легче всего запоминается информация, если она присоединяется к уже хранящейся в памяти. Но зачем придумывать дополнительные зацепки, если в нашей памяти есть предостаточно русско-немецких контактных слов?

Так неужели до сих пор не ясно, что изучающие немецкий язык традиционными методами в вопросе формирования словарного запаса фактически брошены на произвол судьбы?

  1. Грамматику изучать параллельно с формированием словарного запаса, при этом наиболее «слабые места»: артикли, правила написания и произношения немецких слов отработать на стадии изучения контактных слов.

Без грамматики, конечно же, не обойтись. Но, она, нравится это кому-либо или нет, — вторична в сравнении со словарным запасом. Её изучение не должно становиться самоцелью и опережать развитие событий. Но и отставание недопустимо. Например, такие вопросы как запоминание артиклей, правила написания и произношения слов, а также изучение признаков определения родов имён существительных наиболее целесообразно решать уже на стадии изучения контактных слов, пока мы находимся, образно говоря, на «русском поле». Поскольку здесь, не напрягаясь в запоминании смысла слов, можно максимально сконцентрировать внимание на решении данных вопросов.

  1. Работа с текстами и диалогами не отменяется, а лишь передвигается к тому моменту, когда в памяти накопится необходимое и достаточное количество слов, позволяющее обращаться к словарю эпизодически, но не за каждым словом.

Составители текстов без работы не останутся. Просто на эти материалы должны возлагаться другие задачи: не формирование словарного запаса, но окончательная шлифовка знаний немецкого языка, полученных более эффективными способами.

 

Чтобы завершить обоснование метода, не оставив сомнения, что повышение эффективности освоения немецкого языка действительно возможно, хотелось бы привести ещё два аргумента по данному поводу.

Всем известно такое понятие как «тренажёр». С их помощью оттачивают своё мастерство и спортсмены, и космонавты, и шофёры и многие другие специалисты. В последние годы особенно модными стали спортивные тренажёры, доступные практически всем. В чём их главное достоинство? Они позволяют управлять процессом наращивания мышц или приобретения профессиональных навыков! Представим себе некоего начинающего слесаря-ремонтника. Каждый день он имеет дело с поиском причин и устранением возникающих отказов и неисправностей машин, оборудования и приборов. Работая в составе бригады, он постепенно набирает этот опыт, причём ему нужно многократно пройти все возможные проблемные ситуации, чтобы стать настоящим профессионалом. А на это потребуется 5-7 лет. И это потому, что все возможные отказы и неисправности многократно произойдут в течение данного периода времени. Это есть пассивный метод приобретения профессионального мастерства. Поскольку он не управляем. Кому выгодно, чтобы работающая техника ломалась чаще?

Но можно и по-другому. Если создать специальные тренажёры, на которых можно имитировать все возникающие отказы и неисправности, начиная с самых простых и завершая сложными, причём с необходимым для усвоения методов поиска и устранения количеством повторений. Тогда превращение начинающего специалиста в профессионала произойдёт за несколько недель. Это и есть активный и управляемый метод, аналогичный предмету нашего обсуждения.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Что ещё можно добавить к сказанному? Надеюсь, данная система напомнит каждому что-то хорошо известное: строителю – фундамент здания, книголюбу – систематический каталог, работающему с компьютером – хранение информации в виде папок и файлов. Т.е. то, что многократно проверено на практике. Вам нужно быстрее освоить немецкий язык? А в этом деле самой долговременной задачей является формирование необходимого и достаточного словарного запаса. Так с него и нужно начинать! И делать это не как попало, не надеясь, что есть некое волшебное средство, а ясно сознавая, что предстоит много и усердно потрудиться. Разумеется, можно это делать «как все», работая с текстами и перелопачивая «тысячи тонн словесной руды» и исписывая сотни страниц своего вокабулярия. А можно, как предлагается: заняться лексическим тренингом, соблюдая правила познания от простого и известного к неведомому и сложному. Если угодно, то можно назвать это принципом «от печки». Но резонно вести речь о ЛЕКСИЧЕСКОМ ТРЕНАЖЁРЕ. В котором «нулевым циклом» является изучение контактных русско-немецких слов. Здесь уместно повторить, что говорилось ранее. Этот этап самый лёгкий, с ним справится каждый, но после его прохождения начисто уходит закомплексованность, что не получится. И дальше будет получаться, поскольку начнётся восстановление утраченного лингвистического механизма, о котором говорилось ранее.

Дальнейшее формирование словарного запаса тоже необходимо вести не беспорядочно, а соблюдая корневой принцип, т.е. создав собственный словарь, в котором слова систематизированы в семейства с одним корнем. В этом случае  многократно повышается производительность запоминания слов и при этом их легче извлекать при необходимости из памяти, особенно во время разговора.

Например, в контактной паре: вундеркинд – Wunderkind вы получаете сразу два ключевых слова: Wunder – чудо и Kind – ребёнок. На них же строится два семейства: Wunder – wunderbar – wundern — wunderschön – wundervoll – Wunderwerk и т.д. Также от слова Kind – Kinderarzt – Kinderbekleidung – Kinderbett – Kinderchor – kinderleicht и т.д. Забыть значения слов Wunder и Kind после первого же с ними знакомства через контактное вундеркинд, считаю невозможным. В противном случае всё вышеизложеннное было напрасной тратой времени. А если вы уже освоили 3000 подобных контактных пар, то войдёте в немецкую лексику как нож в масло. Разве могут обеспечить подобное всевозможные обучающие тексты?

И последнее. Как бы то ни было, любая деятельность будет более эффективной, если она делается с интересом. И в том, как предлагается формирование словарного запаса, такой интерес присутствует постоянно, поскольку изучающий делает свои собственные, удивительные открытия, неведомые ему ранее. Потому что при этом методе изучающий прикасается к замечательной науке – этимологии. Кто мог подумать, что слово «герцог» (Herzog) – это не только дворянский титул военачальника, но это слово таит в себе ключ к немецкому слову «Heer“ – войско, армия. А такое такое неприятное слово «блат», появившееся в обиходе из воровского жаргона пришло из немецкого (Blatt) — лист (растения или бумаги) и всё потому, что «по блату» означает по рекомендательной записке. В нашем деле приходятся даже такие забытые или малоупотребительные слова, как: камердинер, цейхгауз, гофмейстер, глюки, лейб-гвардия, рейтузы, лох, нивелировать, статс-секретарь, канонада и многие, многие другие.

Так стоит ли сомневаться в успехе?!

 

Автор метода

Email: postross@mail.ru

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s